Печать

Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
1 час 1 день 1 неделя 1 месяц Навсегда
Войти

[Pantera]

Валерий ШАМБАРОВ


За 90 лет в исторической литературе появилось множество различных версий происхождения Февральской и Октябрьской революций. Теории класовой борьбы, «бессмысленного русского бунта», неготовности русского народа к западным образцам демократии и т.д. Одни из версий рождались случайно, другие целенаправленно внедрялись заинтересованными сторонами. Но по мере углубления разработок в данном направлении становятся доступными и новые «слои» архивных материалов, обнаруживаются ранее неизвестные или невостребованные документы, свидетельства, позволяющие прийти к совершенно иным выводам. Кстати, за рубежом уже вышел целый ряд работ, вскрывающих истинные корни российской революции — труды Э. Саттона, Р. Спенса, А. Бо-ровски и других видных историков. Но в нашей стране подобные материалы пока остаются малоизвестными и только начинают поступать в отечественное информационное поле — например, в документальном фильме Е.Н. Чавчавадзе «Лев Троцкий. Тайны мировой революции», еще в некоторых источниках. Данному вопросу посвящена и моя новая книга «Нашествие. Заговор против Империи».
Факты говорят о том, что внутренние экономические и социальные проблемы сыграли для разжигания революции лишь вспомогательную роль. Причем и сами эти проблемы только отчасти можно считать «внутренними», в значительной мере они инспирировались и раздувались извне. А революция была преднамеренно спланирована и организована враждебными нашей стране внешними силами, сумевшими целенаправленно расколоть русский народ и стравить между собой. Участвовали в этом правительственные, финансовые круги и спецслужбы западных держав. Причем не только и не столько держав, находившихся к 1917 г. в состоянии войны с Россией, но и государств, считавшихся ее друзьями и союзниками — в первую очередь США и Великобритании.
«Раскачка» нашей страны, отравление ее идеологическими ядами велись очень давно. Начиная с заговора масонов-декабристов, начиная с Герцена, очень удобно устроившегося в Лондоне, добросовестно отрабатывая «гостеприимство» и финансирование. Например, во время польского восстания 1863 г., когда инсургенты резали русских, он возмущенно писал, что «Россию охватил сифилис патриотизма» и призывал иноземцев к «крестовому походу» против своей родины. Но особенно обострилось противостояние к рубежу XIX — XX вв. В результате промышленного рывка наша страна становилась слишком сильным конкурентом Запада, занимала одно из ведущих мест в мире по показателям экономического развития, а по темпам роста производства обогнала всех, лидировала в науке и культуре, ее население, сильное и здоровое, динамично увеличивалось, и, по прогнозам Менделеева, должно было достичь в XX в. 500 млн. человек...

Но и подрывная работа давала свои плоды. Через внедрение «западных ценностей», через западническую систему образования интеллигенцию, значительную часть дворянства, торгово-промышленные круги удалось заразить идеями либерализма. Однако правительственные и закулисные круги Запада были связаны и с радикальными революционерами. Непосредственная работа по их поддержке развернулась примерно с 1900 — 1901 гг. Началось финансирование, оказывалась и прямая организационная помощь. Важную роль в этих операциях играл видный австрийский социалист Виктор Адлер, связанный, с одной стороны, с Ротшильдами, а с другой — со спеслужбами Австро-Венгрии. Он выполнял функции «отдела кадров», выискивая среди российских революционеров «перспективные» кандидатуры. Другой ключевой фигурой стал Александр Парвус (Израиль Гельфанд), связанный со спецслужбами Германии и Англии. Он привлек под свое «крыло» Ульянова-Ленина, Мартова и др., наладил выпуск «Искры», начав создание нового, боеспособного ядра российской социал-демократической партии.
Особенно показательной в данном отношении выглядит карьера Льва Давидовича Троцкого (Бронштейна). Ничем еще не примечательный недоучка, журналист-любитель, он был за «политику» сослан в Сибирь. Но его литературные таланты (и интерес к масонству) заметили. Организовали ему побег. По цепочке благополучно доставили из Иркутской губернии в Вену, где он заявился прямо,., на квартиру к Адлеру. Был оценен, обласкан, снабжен деньгами и документами и направлен в Лондон к Ульянову. Потом Льва Давидовича берет под покровительство Парвус, даже поселяет в своем мюнхенском особняке, учит «уму-разуму».
Первый удар по России был нанесен в 1904—1905 гг., когда ее стравили с Японией. Американские банкиры Морган, Рокфеллеры, Шифф обеспечили для Токио займы, позволившие Стране восходящего солнца вести войну. А Великобритания обеспечила дипломатическую поддержку — как только на Дальнем Востоке зазвучали выстрелы, русские очутились в международной изоляции. Против них сплотились США, Англия, Франция, Турция. Германский кайзер вроде бы принял сторону царя, но за это навязал кабальный торговый договор, а немецкая и австрийская разведки активно подыгрывали японцам. Несмотря на все эти факторы, исход сражений должен был стать однозначным, в оборонительных боях и отступлениях наши войска повыбили и измотали противника, что позволило выиграть время и перебросить на Восток превосходящие свежие силы.

Но реальная война дополнилась информационной, вся мировая и отечественная либеральная пресса принялись вопить о «позорных поражениях» русских, неудачи раздувались, потери многократно преувеличивались. А российские тылы были взорваны революцией. И здесь еще раз стоит обратить внимание на Троцкого. Он в общем-то оставался в социал-демократии еще никем, «нулем без палочки». Однако «палочку» ему приставляют тайные «доброжелатели». Его переброской в Россию занимается лично Адлер. На родине его берет под опеку Леонид Красин — весьма высокопоставленный эмиссар внешних сил, занимавшийся поставками оружия из-за рубежа и связанный с германской разведкой. А в Петербурге Льва Давидовича курирует перебравшийся туда Парвус. Но сам он остается в тени, а никому еще не известного Троцкого проталкивают в руководство Петербургского Совета. А вот Ленина в 1905 г. искусственно «тормознули». Он дольше чем нужно задерживается за границей, потом его заставляют безрезультатно ждать в Стокгольме курьера с документами. И в Россию он попадает к «шапочному разбору», когда все руководящие посты были заняты. Владимир Ильич оказывается не у дел. Было ясно, что на роль лидера революции продвигался не он, а Троцкий.
Однако первая революция лопнула, как мыльный пузырь. Еще имели достаточный вес патриотические силы, способные дать отпор подрывным элементам. Но дело было не только в этом. Сочтя, что Россия уже значительно ослаблена, начала бряцать оружием Германия. Стало понятно, что в случае крушения нашей страны лидирующее место в Европе захватит именно она, а такое положение никак не устраивало американо-британскую «закулису». И западные круги предпочли удовлетвориться достигнутым — военным поражением России, принятием ею либеральных «свобод», образованием оппозиционной Думы, через которую можно было исподволь подтачивать устои государственности. А финансовые потоки, питавшие революцию, пресеклись. И она быстро пошла наспад...
О том, насколько мало значили революционнеры сами по себе, насколько ничтожную опасность они представляли, можно судить по их состоянию в 1907—1912 гг. Эмиграция бедствовала без денег, перессорилась, разбившись на массу течений и группировок, враждовавших между собой. Грызлись по теоретическим вопросам, издавали газетенки тиражами 1—1,5 тыс. экз., брошюрки тиражами 300—500 экз. Впрочем, кое-кого и в этот период «прикармливали». Тому же Троцкому австрийские спецслужбы передали готовую газету «Правда», ранее принадлежавшую украинским сепаратистам. Обеспечивали и другими «заказами». Так, имеются доказательства, что в период Балканских войн Лев Давидович, будучи фронто-
вым корреспондентом «Киевской мысли», поставлял сведения австрийской, а через Парвуса — германской и британской разведкам.
Но затем развернулась подготовка к новой атаке на Россию, которая неожиданно быстро для своих врагов оправилась от потрясений и снова набирала силу. В конце 1911 г. США под давлением своих банкиров денонсировали русско-американский торговый договор 1832 г., а в 1912 г. в Нью-Йорке состоялся международный сионистский съезд. Отнюдь не тайный, проходивший открыто и торжественно. Ход его широко освещался прессой — в частности, газета «Нью-Йорк сан» оповестила и о том, что на съезде была озвучена задача «поставить Россию на колени». Для этого был создан специальный фонд, в деле приняли участие Яков Шифф, его компаньоны из второго по величине банка США «Кун и Леб», Ротшильды, Варбурги, директор лондонского банка «Джойнт Сток» Мильнер и др.

В том же 1912 г. американские финансовые круги провели на пост президента США Вудро Вильсона; направлял и регулировал его политику ближайший «друг» и советник полковник Хаус (в результате его регулировок Вильсона стали за глаза называть «марионеткой Ротшильдов»). Резко активизировались и приготовления к войне Германии. Расширялись и реорганизовывались ее сети агентуры в нашей стране. Причем занимались этим не только специалисты генштаба и МИДа Германии. Одним из фактических руководителей германских спецслужб стал крупнейший гамбургский банкир Макс Варбург, под его патронажем заблаговременно, в 1912 г. в Стокгольме был создан «Ниа-банк» Олафа Ашберга, через который позже пойдут деньги большевикам...
Конечно же, не случайно в 1912 г. начался и новый «подъем» деятельности российских революционеров. Связи с «финансовым интернационалом» у них существовали, и можно даже выделить появление своеобразных «пар». Яков Свердлов — большевик в России, а его брат Вениамин едет в США и как-то очень уж быстро создает там собственный банк. Лев Троцкий — революционер в эмиграции. А в России действует его дядя — Абрам Животов-ский, который за 12 лет из помощника провизора становится купцом первой гильдии, банкиром и мультимиллионером. Родственные отношения дядюшка и племянник между собой поддерживали, не прерывали. Их родственниками являлись также Каменев, женатый на сестре Троцкого, и Мартов. Еще одна «пара» — братья Менжинские. Один — большевик, другой — крупный банкир.
Мировая война создала благоприятную почву для разрушительных процессов. Иногда исследователи указывают на «слабость», «отсталость» царской России. Это не более чем пропагандистская ложь. Ведь точно так же, как в 1904 —1905 г., сражения на фронтах дополнились информационной войной, клеветой, которая подхватывалась либеральной печатью и легальной думской оппозицией. И первый катастрофический удар Россия получила вовсе не от противников, а от союзников-англичан. Накопленные запасы вооружения и боеприпасов во всех воюющих государствах оказались недостаточными, и наше военное министерство разместило заказ на 5 млн. снарядов, 1 млн. винтовок, 1 млрд. патронов, 8 млн. гранат, 27 тыс. пулеметов, и другие, виды оружия и техники на британских заводах «Армстронг и Виккерс». Заказ был принят с отгрузкой в марте 1915 г., этого должно было хватить на летнюю кампанию. Но на самом-то деле Россия не получила ничего! Заказ не был выполнен вообще, причем русских даже не предупредили об этом заранее. Результатом стал жестокий «снарядный голод», «винтовочный голод» — и «великое отступление», когда пришлось оставить врагу Польшу, часть Прибалтики, Белоруссии, Украины.

Получалось, что «друзья» и противники России играли в одном направлении, рука об руку. Так, давно уже известна история с «германским золотом» для большевиков, которое по поручению кайзеровского правительства поступало от Макса Варбурга и «отмывалось» через «Ниа-банк» Ашберга. Но почему-то никто не задается вопросом: а откуда же у Германии могло быть «лишнее» золото? Она вела тяжелейшую войну на нескольких фронтах, закупала за рубежом сырье, продовольствие, помогала своим союзникам Турции, Болгарии, Австро-Венгрии. А революции — дело дорогое. На это были затрачены сотни миллионов. К 1917 г. избыточные средства имелись только в одной стране, в США, которые получали огромный «навар» от поставок воюющим государствам и за время войны превратились из «мирового должника» в «мирового кредитора». А в Америке жили и действовали братья Макса Варбурга — Пол и Феликс. Компаньоны Шиффа и банка «Кун и Леб», причем Пол Варбург являлся вице-президентом Федеральной резервной системы США (пофункциям — аналог Центробанка, но не государственная структура, а кольцо частных банков). Э.Саттон приводит доказательства, что в финансировании революции принимали также участие Морган и ряд других банкиров.
А в ее планировании и осуществлении важную роль сыграло окружение президента Вильсона. В том числе его «серый кардинал» Хаус. Он еще летом 1914 г. был озабочен раскладом сил в войне и докладывал Вильсону, что победа Антанты «будет означать европейское господство России». Но и победу Германии он считал крайне нежелательной для США. Отсюда напрашивался вывод — победить должна Антанта, но без России. Хаус задолго до Бжезинского высказывался, что «остальной мир будет жить спокойнее, если вместо огромной России в мире будут четыре России. Одна — Сибирь, а остальные — поделенная Европейская часть страны». Ну а летом 1916 г. он внушал президенту, что Америка должна будет вступить в войну, но только после свержения царя, чтобы сама война приобрела характер борьбы «мировой демократии» против «мирового абсолютизма». А ведь срок вступления США в войну оговаривался с державами Антанты заранее! И назначался на весну 1917г.

К катастрофе России приложила руку не только Америка. Одним из единомышленников и ближайших сподвижников Хауса стал резидент британской разведки МИ-6 в США Вильям Вайсман (до войны — банкир и после войны станет банкиром, причем будет принят на фирму «Кун и Леб»). Через Вайсмана политика Хауса согласовывалась с верхушкой правительства Англии — Ллойд Джорджем, Бальфуром, Мильнером.
И тайные связи обнаруживают такие хитросплетения, что порой остается только руками развести. Так, дядя Троцкого Животовский являлся компаньоном Путилова, солидным акционером «Русско-Азиатского банка». И находился в тесных контактах с Олафом Ашбергом, хозяином «отмывочного» «Ниа-банка», создал с ним совместную «Шведско-Русско-Азиатскую компанию». А деловым представителем Животовского в США был не кто иной, как Соломон Розенблюм, более известный под именем Сиднея Рейли. Бизнесмен и одновременно супершпион, работавший на Вильяма Вайсмана. Офис, где Рейли вел деловые операции, находился в Нью-Йорке по адресу Бродвей-120. В одном кабинете с Рейли работал его компаньон, некий Александр Вайнштейн. Тоже приехавши»
из России, тоже связанный с британской разведкой -- и устраивавший в Нью-Йорке сборища российских революционеров. А брат Александра, Григорий Вайнштейн, был владельцем газеты «Новый мир», редактором которой по приезде в США стал Троцкий. В редакции газеты сотрудничали также Бухарин, Коллонтай, Урицкий, Володарский, Чудновский. Мало того, по указанному адресу, Бродвей-120, располагалась банковская контора Вениамина Свердлова, и они с Рейли были закадычными друзьями. Не слишком ли много «совпадений».
Да и мимо такой фигуры, как Троцкий, имея стольких общих знакомых, британский резидент Вайсман пройти никак не мог. Известно, что им был разработан особый план «Управление штормом», согласно коему следовало влиять на события в России через «своих» людей. Позже в написанном им труде «Разведывательная и пропагандистская работа в России» Вайсман уклончиво укажет, что «один из наших американских агентов, очень известный интернациональный социалист... был сразу же принят большевиками и допущен на их собрания». По всем признакам под характеристики этого «интернационального социалиста» подходит только один человек: Лев Давидович.
В России у американо-британской «закулисы» тоже было все схвачего. Ее эмиссаров хватало не только в Думе, но и в царском правительстве. Одним из таковых являлся министр финансов Барк, заключавший крайне невыгодные договоры о займах, которые требовалось «обеспечивать» отправкой в Англию русского золота (и не оно ли потом, после «отмывок» в Британии, США и Швеции шло под маркой «германского» на финансирование большевиков?). Агентами чужеземных врагов России были также товарищ министра путей сообщения Ломоносов (в дни революции загнавший поезд Николая II вместо Царского Села к заговорщикам в Псков), министр внутренних дел Протопопов (клавший под сукно доклады полиции о заговоре и на несколько дней задержавший информацию царю о беспорядках в столице). В Февральской революции активно поучаствовали дипломаты и спецслужбы Англии и Франции. Заговорщики, готовившие переворот, были тесно связаны с послами этих держав Бьюке-неном и Палеологом.
А при поддержке Барка 2 января 1917 г., буквально накануне революции, в Петрограде было впервые в Рос-
. Iсии открыто отделение американского «Нейшнл Ситибанка». Причем первым клиентом стал заговорщик Терещенко, получивший кредит в 100 тыс. долларов (по нынешнему курсу — около 2 млн. долл). Исследователь рус-ско-америкнских финансовых отношений С.Л. Ткаченко отмечает, что кредит в истории банковского дела был совершенно уникальным — без предварительных переговоров, без указания цели займа, обеспечения, условий погашения. Просто дали деньги, и всё. Накануне грозных событий побывал в Петрограде и военный министр Англии банкир Мильнер. Имеются сведения, что он также привез весьма крупные суммы. А.А. Гулевич приводит доказательства, что как раз после этого визита агенты британского посла Бьюкенена спровоцировали в Петрограде беспорядки. Американский посол в Германии Додд впоследствии сообщил, что в февральских событиях важную роль сыграл представитель Вильсона в России Крейн, директор компании «Вестингауз Электрик». И когда революция грянула, Хаус писал Вильсону: «Нынешние события в России произошли во многом благодаря Вашему влиянию».
Да уж, влияние было несомненным. После того, как Николая II обманом вынудили отречься и обманом же подсунули ему на подпись список правительства (якобы от лица Думы, которая этого вопроса никогда не рассматривала), «легитимность» новой власти обеспечила отнюдь не всенародная поддержка — ее обеспечило мгновенное признание со стороны Запада. США признали Временное правительство уже 22 марта, известный американист А.И. Уткин отмечает: «Это был абсолютный временной рекорд для кабельной связи и для работы американского механизма внешних сношений». 24 марта последовало признание со стороны Англии, Франции, Италии. И уж если коснуться версии о неготовности русского народа к демократии по западным образцам, то они выдают полную некомпетентность авторов. Временное правительство было куда более диктаторским, чем царское, — оно сделало то, на что не решался Николай II: распустило Думу. Кучка заговорщиков, дорвавшихся до руля государства, сосредоточила в своих руках и законодательную, и исполнительную, и верховную власть. И сама в узком кругу решала, кого допустить в свою среду, кого отправить в отставки. Но таких вопиющих нарушений «демократии» иностранцы упорно «не замечали».

[Pantera]

После Февральской революции заторопились на родину и эмигранты. Агенты Парвуса Платтен, Моор, Радек уговаривают Ленина ехать через Германию. А у Троцкого возникает другая проблема. Его путь лежал через зоны морского контроля Англии и Франции, однако в досье их контрразведок он значился немецким агентом. Но решилось все очень легко — Троцкий тут же получил американское гражданство и паспорт США! Опять в «рекордные» сроки. Ряд американских политических деятелей и историков подтверждали, что сделано это было по указанию президента Вильсона. Очевидно, не без участия Хауса и Вайсмана. Ленин и Троцкий отъезжают в Россию одновременно. Но затем происходит странная история. Британские власти без всяких проблем выдают Троцкому транзитную визу, но в первом же канадском порту, Галифаксе, его и спутников арестовывают как агентов Германии. А через месяц Госдепартамент США вдруг вступается за своего гражданина, вмешивается и посольство Великобритании в Вашингтоне, и, к удивлению контрразведчиков, Троцкого освобождают.
Объяснение тут может быть только одно. Точно так же, как в 1905 г. «тормознули» Ленина, так в 1917 г. предпочли «тормознуть» Льва Давидовича. На этот раз первым должен был приехать и стать вождем революции Ленин — именно проследовавший через Германию! «Запачканный» этим шагом, маркированный в качестве «германского ставленника». Западные теневые круги готовились сокрушить Россию, но свалить вину требовалось сугубо на немцев. И Троцкого арестовали, чтобы его тоже представить немецким ставленником, выпятить «германский след» и скрыть англо-американский.
Разумеется, не все западные политики и дипломаты были причастны к этим операциям. И степень их допуска к тайнам была различной. Французская и часть британской «закулисы» полагали, что в ходе Февральской революции цели подрывных акций достигнуты. Россия ослаблена. Ее новые правители куда более послушны зарубежным «наставникам», чем царь и его министры. При дележке плодов победы восточную союзницу можно будет обойти. Стало быть, пора стабилизировать положение в России, чтобы с ее помощью завершить войну. Но высшие круги политической и финансовой элиты США и Англии вынашивали другой план. Россия должна была пасть окончательно. И выйти из войны. Да, таким обра-зом откладывалось достижение победы. На фронтах дол-| жны были пролиться дополнительные моря крови, пасть дополнительные сотни тысяч французов, англичан, американцев. Но и выигрыш обещал быть колоссальным — Россия навсегда выбывала из числа конкурентов Запада. И ее саму можно было пустить в раздел вместе с побежденными.
Иногда подрывную деятельность Шиффа, Вайсмана, Пола Варбурга и иже с ними расценивают как «прогерманскую». Это неверно. Это была политика «финансового интернационала». И проводили ее не только американские и английские круги, но и Парвус, Макс Варбург, австрийские Ротшильды. Она была не прогерманской, а антироссийской. Рухнувшую Россию в лагере Антанты должны были заменить США (пожав все политические и геополитические плоды победы). А монархиям Германии, Австро-Венгрии, Турции тоже предстояло пасть — но позже, чем наша страна. Ведь теории Ленина и Троцкого предусматривали экспорт революции в Европу. Кайзер и немецкие генералы знали о таких идеях, но не считали их реальными. Зато западных покровителей большевиков это вполне устраивало. Разложить противника (и уже за русский счет) — что и обеспечит победу в войне. Но для Германии и Австро-Венгрии предусматривалось только ослабление и «демократизации» (естественно, с «приватизациями»). Россию же требовалось обвалить в полный хаос.

Для этого была применена ступенчатая система сноса. Либералы-заговорщики во главе со Львовым, наломав дров, под давлением западных держав вынуждены были уступить власть еще более радикальным «реформаторам» во главе с Керенским. А на смену им уже подталкивались большевики — через посредство Свердлова и Каменева объединенные с троцкистами. Интриги вокруг России летом и осенью 1917 г. представляются весьма красноречивыми. Когда Корнилов предпринял попытку навести в стране порядок, он сперва получил горячую поддержку британских и французских дипломатов. Но их политику сорвал посол США в Петрограде Френсис. По его настоянию и по каким-то новым полученным инструкциям послы Антанты вдруг резко изменили позицию и вместо Корнилова поддержали Керенского. В дальнейшем дипломаты Антанты во главе с Бьюкененом старались нажать на Керенского, внушая ему необходимость действовать решительно и расправиться с большевиками. Но и это сорвал Френсис, и Бьюкенен жаловался в Лондон, что посол США саботирует выработку «общей политики Запада в отношении кабинета Керенского», что «американцы играют в собственную игру».
Кроме официальных представителей иностранных держав действовали и неофициальные. Например, в Россию прибыла американская миссия Красного Креста. Дело, вроде бы, хорошее, благородное. Но состав ее был довольно странным. Из 24 членов миссии лишь 7 имели какое-то отношение к медицине. Остальные — представители банков, крупных промышленных компании и разведчики. Возглавлял миссию Уильям Бойс Томпсон, один из директоров Федеральной резервной системы США. Его заместителем был полковник Раймонд Робине. При миссии состоял и Джон Рид, не только журналист и автор панегирика Троцкому «10 дней, которые потрясли мир», но и матерый шпион. Он «оказывал услуги» американскому правительству еще в мексиканскую революцию, а в 1915 г. арестовывался русской контрразведкой, при нем нашли улики в связях с сепаратистами, но под давлением госдепартамента США и посольства пришлось отпустить. Потом он курировал турне по Америке Александры Коллонтай. При миссии состояло и трое секретарей-переводчиков. Капитан Иловайский — большевик, Борис Рейнштейн — позже стал секретарем Ленина, и Александр Гомберг — в период пребывания Троцкого в США был его «литературным агентом». Нужны ли комментарии?
Раймонд Робине стал одним из ближайших советников Керенского. Британский атташе Нокс доносил, что его влияние на министра-председателя «чрезвычайно растет», и он внушает Керенскому «очень опасные идеи». Уильям Б. Томпсон в своих мемуарах отмечал, что миссия, кроме того, «осуществляла свою деятельность через Давида Со-скиса» — секретаря и помощника Керенского (по «совпадению» открывшему в эти же месяцы весьма крупный счет в петроградском отделении «Нейшнл Сити банка»). Ну а еще одним очень близким доверенным лицом Керенского стал Сомерсет Моэм — будущий великий писатель, а в то время секретный агент британской МИ-6, подчинявшийся резиденту в США Вайсману. Стоит ли удивляться, что при таких советниках министр-председатель принимал худшие из решений и фактически упустил власть, доставшуюся большевикам почти без борьбы?

Кстати, с июля по октябрь они не получали финансирования от Германии. После провала июльского путча эти каналы были вскрыты русской контрразведкой. А.Г. Латышев в своей работе «Рассекреченный Ленин» приводит документы, свидетельствующие, что Владимир Ильич оборвал даже запасные каналы, опасаясь окончательно дискредитировать партию. Но могли ли возникнуть проблемы с деньгами, если в Петрограде находился столь своеобразный американский Красный Крест во главе с одним из директоров ФРС США? Справка Секретной службы Соединенных Штатов от 12 декабря 1918 г. отмечала, что крупные суммы для Ленина и Троцкого шли через вице-президента ФРС Пола Варбурга. Известно и то, что после победы большевиков, 30 ноября, Томпсон и Робине посетили Троцкого, конфиденциально побеседовали, и 2 декабря Томпсон направил запрос Моргану — перечислить Советскому правительству 1 млн долларов. Видимо, на экстренные нужды. Об этом сообщала газета «Вашингтон пост» от 2 февраля 1918 г., сохранилась и фотокопия ответной телеграммы Моргана о перечислении денег.
Зачем предпринимялись все усилия и расходы, истинные организаторы революции хорошо знали. Тот же Томпсон, покинув Россию, остановился в Лондоне, вместе с помощником Хауса Ламотом провел переговоры с британским премьером Ллойд Джорджем и 10 декабря 1917 г. представил ему меморандум, где указывалось: «...Россия вскоре стала бы величайшим военным трофеем, который когда-либо знал мир». Да, «трофей» был грандиозный. Наша страна выбыла из числа победителей в войне, раскололась на национальные республики и враждующие лагеря. Причем Советское правительство оказалось насквозь заражено агентами «сил неведомых» и действовало фактически под их контролем.
Троцкий на переговорах в Бресте не только провозгласил известную формулу «ни войны ни мира». Он своим приказом распустил остатки армии. И на конфиденциальной встрече с министром иностранных дел Австро-Венгрии Черниным откровенно подсказал, что не может «отказаться от своих принципов», но «германцы могут коротко и ясно заявить, каковы те границы, которых они требуют», и «если речь пойдет о грубых аннексиях», то «Россия слишком слаба, чтобы сопротивляться». Разумеется, противник воспользовался советом, захватив то, что хотел.

1 марта под предлогом германской угрозы Лев Давидович отдает приказ Мурманскому Совету: «Вы обязаны принять всякое содействие союзных миссий». Этот приказ открыл дорогу для британо-американской интервенции Русского Севера. Вполне официально, без сопротивления, с согласия Советского правительства (против был только Сталин). И Хаус писал в дневнике: «Троцкий просил о сотрудничестве в Мурманске и по другим вопросам». С 14 марта Лев Давидович неожиданно для многих назначается наркомом по военным и морским делам. И главными его советниками при формировании новой, Красной Армии становятся... британские разведчики Лок-карт, Хилл, Кроми, американец Робине, французы Ла-вернь и Садуль. А Рейли оказывается «своим» человеком в кабинете руководителя Высшего военного совета М.Д. Бонч-Бруевича, устанавливает «дружбу» с управделами Совнаркома В.Д. Бонч-Бруевичем, не забывает и Вениамина Свердлова, тоже приехавшего в Россию и по протекции брата получившего пост заместителя наркома путей сообщения.
Костяк армии, кстати, образовали отнюдь не русские, а нахлынувшие из-за рубежа «интернационалисты»: евреи, латыши, китайцы...
И хотя представители Антанты декларировали, будто содействуют обороне России против Германии, в войска было влито 250 тыс. немецких и австрийских пленных, они составили 19% численности красных вооруженных сил! Впоследствии генконсул США Харрис уличил Ро-бинса, что тот, помогая формировать и вооружать части из неприятельских подданных, прекрасно знал о подобном положении дел. Но против кого же предназначалась такая армия? Ясное дело, Антанта помогала создавать ее не против себя. И против немцев она не годилась. Остается — против русского народа...
Причем одной рукой иностранцы Советскую Россию вооружали, а другой... подрывали ее мощь. В мае 1918 г. Троцкий внезапно, без каких-либо видимых причин, приказал готовить к уничтожению Балтфлот, перед этим спасенный от немцев героическими усилиями моряков. Сорвал акцию начальник морских сил Балтики Щастный, за что был расстрелян. И лишь на суде случайно выяснилось, что инициатива исходила от англичан, операцию курировал их атташе (и разведчик) командор Кроми. Но если на Балтийском море диверсия провалилась, то наЧерноморском флоте частично удалась. И в письме Лок-карта Робинсу упоминается, что по просьбе Троцкого для этого была направлена на Юг «комиссия британских морских офицеров».

К углублению российской трагедии прилагал усилия не только Лев Давидович. Эмиссарами зарубежной заку-лисы в советской верхушке были также Каменев, Зиновьев, Бухарин, Раковский, Свердлов, Коллонтай, Радек, Крупская. Важнейшую роль играл серенький и непримерный тесть Бухарина (а в прошлом очень близкий к Парвусу) Ларин (Михаил Зальманович Лурье). Он вошел в президиум ВСНХ, каким-то образом заслужил репутацию «экономического гения», приобрел очень большое влияние на Ленина. И даже такой ярый русофоб как американский историк Р.Пайпс отмечал, что «другу Ленина, парализованному инвалиду Ларину-Лурье принадлежит рекорд: за 30 месяцев он разрушил экономику сверхдержавы». Именно он разрабатывал и внедрял через Владимира Ильича схемы «военного коммунизма»: запрет торговли и замена ее «продуктообменом», продразверстка, всеобщая трудовая повинность с бесплатной работой хлебную карточку, принудительная «коммунизация» крестьян...
Все это привело к голоду, разрухе. И к масштабнол разжиганию Гражданской войны. А «помощь» антисоветским силам становилась отличным предлогом для наращивания интервенции и дальнейшего расчленения страны. Причем и в этом случае кое-кто в большевистскод правительстве играл явно нечисто. Например, еще 5 марта 1918 г. Троцкий в беседе с Робинсом выражал готовность отдать под контроль американцев главную железнодорожную артерию России, Транссибирскую магистраль. 27 апреля по просьбе союзников Лев Давидович вдру приказал приостановить отправку на восток Чехословацкого корпуса, который должны были через Владивосток вывезти во Францию. И чешские эшелоны остановилии в разных городах от Волги до Байкала. 11 мая в Лондоне в резиденции Ллойд Джорджа состоялось секретное заседание, где было решено «рекомендовать правительства!! стран Антанты не вывозить чехов из России», а использовать «в качестве интервенционистских войск». И Троцкий немедленно подыграл! 25 мая по ничтожному повод драки между чехами и венграми в Челябинске он изда приказ разоружить корпус: «Каждый чехословак, найденный вооруженным... должен быть расстрелян на месте. Каждый эшелон, в котором будет найден хотя бы один вооруженный солдат, должен быть выгружен из вагонов и заключен в концлагерь».

Приказ сыграл явно провокационную роль. Корпус взбунтовался. А «на выручку» чехам хлынули контингента Антанты. Сибирь фактически отделилась от России. Это нашествие сопровождалось колоссальным разграблением. С Севера, из Закавказья, Одессы, Сибири интервенты вывезли огромные ценности, значительно превышавшие их затраты на «антисоветскую» борьбу. Впрочем, свергать Советскую власть они вовсе не намеревались. Об этом недвусмысленно заявлял Ллойд Джордж: «Целесообразность содействия адмиралу Колчаку и генералу Деникину является тем более вопросом спорным, что они борются за единую Россию. Не мне указывать, соответствует ли этот лозунг политике Великобритании». Впоследствии английский премьер признавал: «Мы сделали все возможное, чтобы поддерживать дружеские дипломатические отношения с большевиками, и мы признали, что они являются правителями... Мы не собирались свергнуть большевистское правительство в Москве». О том же говорил и Вильсон: «Всякая попытка интервенции в России без согласия Советского правительства превратится в движение для свержения Советского правительства ради реставрации царизма. Никто из нас не имел ни малейшего желания реставрировать в России царизм». И чехи на Востоке, и англичане на Севере, и французы на Юге лишь захватывали то, что «плохо лежит».
Но планы прямой интервенции потерпели крах. Во-первых, в лагере Антанты не было единства, все видели друг в друге конкурентов, американцы боялись чрезмерных аппетитов и усиления англичан и японцев. Во-вторых, возникло массовое народное сопротивление. А руководство большевиков состояло не только из чужеземных агентов. В нем сформировалось патриотическое крыло — к коему принадлежали Сталин, Фрунзе, Дзержинский, Орджоникидзе, Ворошилов и др. Русские люди, возмущенные оккупацией (и засильем «интернационалистов» тоже) становились их опорой, это крыло усиливалось, и беспрепятственно торговать страной для Троцких становилось затруднительно. В-третьих, карты западных держав смешало Белое Движение. Несмотря на свою слабость, разобщенность, противоречивость, оно заняло строго патриотическую позицию, кабальные сделки с иностранцами отвергало и провозгласило борьбу за «единую и неделимую».
Хотя тем самым оно подписало себе смертный приговор. Если разобраться, то белогвардейцы не имели ни малейшего шанса на победу — поскольку слепо, до последнего, держались за союз с Антантой, считая его залогом успеха. А Антанта сделала все, чтобы они не смогли победить. Поддержка белых по сравнению с реальными возможностями Запада была мизерной. И осуществлялась только для затягивания Гражданской войны, нарастания взаимного ожесточения, чтобы катастрофа России стала необратимой. Причем даже в ходе боевых действий можно отметить четкую координацию действий иностранцев и их эмиссаров в советских верхах.

[Pantera]

Так, ходили легенды про поезд Троцкого — там, где он появлялся, поражения сменялись победами. Объясняли, что в поезде действовал штаб из лучших военных специалистов, да и сам он являлся серьезной боевой единицей с запасами оружия, отрядом отборных бойцов-латышей, дальнобойными морскими орудиями. Но этот поезд имел оружие, куда более серьезное, чем пушки. Мощную радиостанцию, позволявшую связываться даже со станциями Франции и Англии. Вот и проанализируйте ситуацию. В октябре 1919 г. армия Юденича чуть не берет Петроград. Туда мчится Троцкий, драконовскими мерами организуя оборону. Но наряду с этим загадочные вещи начинают твориться в белых тылах. Британский флот, который должен был прикрыть наступление со стороны моря, вдруг уходит в Ригу. Союзные Юденичу эстонские части неожиданно бросают фронт. А Лев Давидович по странной «прозорливости» нацеливает контрудары точнехонько на оголившиеся участки!
Позже эстонское правительство проговорилось, что уже с октября каким-то образом вступило с большевиками в тайные переговоры. А в декабре, когда разбитые белогвардейцы и десятки тысяч беженцев откатились в Эстонию, началась вакханалия. Русских убивали на улицах, загоняли в концлагеря, женщин и детей заставляли сутками лежать на морозе на железнодорожном полотне. Множество людей умерло. За это большевики щедро расплатились, заключив 2 февраля 1920 г. с Эстонией Тартусский договор, признав ее независимость и в придачу к национальной территории отдав ей 1 тыс. кв. км. русской земли.
Аналогичным образом получил удары в спину Деникин. Против Колчака при активном участии западных «союзников» в тылах был организован заговор Политцен-тра. А чехи, подчинявшиеся командованию Антанты, взяли Верховного Правителя под «международную охрану» — и выдали на расправу. Ну а с 19$0 г. Запад вступил в открытые контакты с большевиками. Эстония и подсуетившаяся вслед за ней Латвия стали таможенными «окнами», через которые хлынуло за рубеж золото. Оно вывозилось тоннами под маркой фиктивного «паровозного заказа» и другими прикрытиями. Очевидно, большевики расплачивались со своими тайными покровителями и кредиторами. «Отмывкой» ведал все тот же Олаф Ашберг, который предлагал всем желающим «неограниченное количество русского золота». В Швеции оно переплавлялось и уже с другими клеймами растекалось в другие страны. Львиная доля — в США. «Интернационалист» Джон Рид был в марте 1920 г. задержан в Финляндии с чемоданом бриллиантов, но тут же вступился американский госдепартамент и его отпустили.
В общем, план в отношении России был выполнен. Страна лежала в руинах, потеряла часть своих территорий. В 1917 — 1921 гг. в боях, от эпидемий, голода, террора погибло 14—15 млн. человек. Плюс 5—6 млн. жертв голода в 1921—1922 гг. Только погибшими Россия потеряла 12—13% своего населения. Не считая подорвавших здоровье, раненых, искалеченных. И морально искалеченных. Первоклассные до революции промышленность и транспорт были разрушены.
А если вспомнить о классовой теории, то революция принесла выгоду, конечно же, не нашим рабочим и крестьянам. Выиграли в первую очередь крупные западные капиталисты. Они избавились от главных конкурентов, русских. Они наживались на вывозе из России золота, произведений искусства, сырья, зерна. Еще один колоссальный поток ценностей выплеснулся на Запад в 1922 — 23 гг., после разгрома и ограбления Православной Церкви. Современный американский историк Р.Спенс приходит к выводу: «Мы можем сказать, что русская революция сопровождалась самым грандиозным хищением в истории. Миллионы и миллионы долларов в золоте и других ценностях исчезли. Другие деньги и средства были тайно перемещены из одних мест в другие». Мало того, в 1920-х гг. американские и британские бизнесмены вовсю ринулись подминать советские рынки, экономику, хапая в концессии промышленные предприятия, богатейшие месторождения полезных ископаемых. И Троцкий в 1921 г. открыто заявлял: «Что нам здесь нужно, так это организатор наподобие Бернарда Баруха». Для осуществления финансовых операций с зарубежными кругами в 1922 г. был создан Роскомбанк (прообраз Внешторгбанка), и возглавил его... опять Ашберг. В махинациях участвовали те же самые эмиссары, которые разрушали Россию. Зиновьев, Каменев, Бухарин, Радек, Раковский.
А уж для Троцкого операции по разворовыванию страны стали поистине «семейным» делом. Лев Давидович ведал распределением концессий, возглавлял кампанию по изъятию церковных ценностей, руководил работой «по реализации ценностей Гохрана». Брат его «литературного агента» (и переводчика американской миссии Красного Креста) Вениамин Гомберг возглавил Русско-Германскую торговую компанию и Всесоюзный химический синдикат. Еще один ставленник Льва Давидовича, Серебровский (на квартире которого Троцкий жил в 1917 г.) получил под начало Главнефть и Союззолото. В операциях играла активную роль сестра Троцкого Ольга Каменева, председатель специально для нее созданного Международного отдела ВЦИК. Не осталась в стороне и жена Льва Давидовича Наталья Седова, выпускница Сорбонны, дипломированный искусствовед, она была квалифицированным семейным экспертом, получила пост заведующей Главмузея — еще одно «золотое дно». И сбывались на Запад драгоценные иконы XV, XVI, XVII вв. по символическим ценам 50, 100, 150 руб. А дядюшка Троцкого Абрам Животовский уютно обосновался в Стокгольме, где вместе с Ашбергом занимался реализацией награбленных ценностей. Действовали и другие каналы. Например, Вениамин Свердлов предпочитал перепродавать пушнину, нефть, антиквариат через своего старого приятеля и партнера Сиднея Рейли. Как видим, «русский бунт, бессмысленный и беспощадный» на самом-то деле был бессмысленным и беспощадным только для русских. А для тех, кто его организовал, он оказался очень даже осмысленным и полезным.

Положение стало постепенно меняться лишь после 1924 г., когда к власти пришел Сталин и начал набирать (далеко не сразу) все больший вес в советском руководстве. Правительство стало постепенно прижимать и выдворять угнездившихся в нашей стране и раскатавших губы на ее эксплуатацию иностранных концессионеров. В ходе борьбы с «троцкизмом», «левыми» и «правыми» оппозициями покатились со своих постов чужеземные эмиссары и их приспешники. А с 1936 г., после того, как советской разведке удалось в Париже похитить часть архива Троцкого, и в распоряжение Сталина попали документы, раскрывшие истинную картину российской катастрофы, покатились и головы. Тех, кто разрушал, обескровливал и разворовывал страну, судили как шпионов, изменников, вредителей, врагов народа. Но, по сути, они таковыми и были!
Именно правда о том, кто и зачем инициировал революцию, ставшая известной из троцкистских документов и широко дополненная в ходе следствий и процессов (например, от «расколовшихся» и купивших себе жизнь Ра-дека и Раковского), явилась причиной, по которой Иосиф Виссарионович принялся переосмысливать прежние установки и круто менять политический курс от «интернациональной» и «революционной» системы координат к восстановлению основ российской державности. Прекращается финансирование Коминтерна, сменяются учебники истории, реанимировавшие преемственность между царской и советской Россией, в литературу возвращаются «изгнанные» Пушкин, Достоевский, Толстой и др., начинают выходить фильмы о российских полководцах и государственных деятелях, в армии вводятся офицерские и генеральские звания, реабилитируется казачество, прекращаются гонения на Православную Церковь. Этой же открывшейся страшной правдой объясняются и другие политические шаги Сталина: недоверие к правящим кругам Англии, США и Франции, попытки избежать повторения ситуации 1914 г., когда западные державы втравили Россию в войну с Германией...
Что же касается фигуры Троцкого, то при внимательном изучении она даже несколько «разочаровывает» исследователя. В отличие, скажем, от Якова Свердлова, он никогда не был талантливым организатором, руководителем. В начале своей карьеры он проявил себя бойким журналистом и оратором — им он и остался, не более того. «Величие» Троцкого, «гений» Троцкого (даже в смысле «черный гений») — один из мифов XX в. Вся его слава, весь его имидж «вождя» были созданы искусственно, по обычной рекламной технологии «раскручивания звезд».Никогда и ничего он не добился сам! Его умело вели внешние силы, и всегда он попадал на «готовое». Его обслуживали, помогали, продвигали. Но все практические дела для него осуществляли неприметные «рабочие лошадки». И собирал-то этих «лошадок» не он — ему выискивали их, услужливо ими окружали. А сам он на любых ступенях своей головокружительной карьеры так ничему и не научился. Росли только его гонор и амбиции. Это была искусственно раздутая и раскрашенная историческая «пустышка». И именно из-за этого он так легко проиграл схватку за власть.

Силы «мировой закулисы» отнюдь не оставили его. Через других эмиссаров в советской верхушке ему помогли путем «высылки» очутиться за границей, даже вывезти огромный архив. В эмиграции он не нуждался в деньгах, содержал прислугу и большую охрану. Но оказался не способен практически отработать «доверие». Вся его деятельность свелась к написанию хвастливых мемуаров и лживых пасквилей. Несмотря на финансирование и поддержку', он так и не сумел создать за рубежом мало-мальски весомую и жизнеспособную антисталинскую партию — такую, какой являлись до революции большевики. Когда же теневые покровители поняли, что использовать Троцкого больше не получится, он стал ненужным. Его высылают из Франции, из Норвегии. И ни одна страна Запада не соглашается его принять, в том числе США (гражданином коих он был с 1917 г.).
Дала пристанище только Мексика. Но Лев Давидович для своих прежних хозяев стал не только лишним, а еще и опасным. В преддверии Второй мировой войны он решил действовать по старой схеме. Его представители принялись наводить мосты с германским абвером. Однако Троцкий знал слишком много о тайной стороне прошлой войны. Американским и британским теневым кругам вовсе не улыбалось, чтобы его информация стала достоянием германской разведки. Но они не стали сами возиться, устраняя отработанную и неудобную фигуру. Они поступили иначе. В США вышла книга дневников советника Вильсона Хауса, где весьма прозрачно раскрывалось, на кого работал Троцкий, какие задания он выполнял. В 1939 г. дневники переиздали в СССР. Нетрудно понять, что в такое время подобная книга могла выйти только с ведома и по указанию одного человека — Сталина. То есть с дневниками Хауса он ознакомился. Бывшие покровители попросту «засветили» Троцкого, а «засвеченный» агент, как известно, долго не живет.
Представляется любопытным, что в марте 1940 г. Гарвардский университет купил у Троцкого оставшуюся часть его архивов, около 20 тыс. единиц хранения. Купил очень вовремя, чтобы они не попали в нежелательные руки. Сделка произошла за два месяца до первого покушения, осуществленного группой Сикейроса, и за пять месяцев до того, как Рамон Меркадер привел в исполнение приговор советского суда. Даже и с похоронами возникли проблемы. Лев Давидович почему-то мечтал, чтобы его погребли в США, написал об этом в завещании, однако Америка брезгливо отказалась принять его прах. Останки изверга и святотатца не желали принимать и мексиканские кладбища, ни католические, ни иудейские. В итоге закопали, как собаку, во дворе его собственного дома...
Многие документы из архивов Троцкого не рассекречены и не опубликованы до сих пор. И, скорее всего, еще не скоро будут опубликованы.

От редакции.
Уважаемые читатели, не напоминают ли вам действия т.н. «интернационалистов» в первые годы большевистской власти по уничтожению и ограблению Великой России деятельность «реформаторской» российской власти за последние 18 лет ? И не те же ли самые импортные корни у гор-бачевско-елъцинской «перестройки» ? Разве теперь не такие же агенты влияния в кремлевских верхах? Тогда грабиловка страны называлась продразверсткой и военным коммунизмом, ныне — приватизацией и дефолтом. Тогда этим занимались евреи Троцкий-Ленин-Свердлов и компания, а в наше время — евреи Чубайс-Гайдар-Березовский с подручными. Имя им — легион...
Но история и высшая справедливость рано или поздно всё и всех расставляют по своим местам. И итог для нынешних геростратов будет таким же, как и прежде, — в виде неизбежного возмездия.

Из журнала Молодая гвардия
http://nations.healht.ru/894-importnye-korni-russkojj-revoljucii.html