Печать

Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
1 час 1 день 1 неделя 1 месяц Навсегда
Войти

[Pantera]

"Влесовой книгой", называют тексты, записанные на 35 березовых дощечках и отражающие историю Руси на протяжении полутора тысячелетий, начиная примерно с 650 года" до н. э. Нашел ее в 1919 году полковник Изенбек в имении князей Куракиных под Орлом. Дощечки, сильно разрушенные временем и червями, в беспорядке валялись на полу библиотеки. Многие были раздавлены солдатскими сапогами. Изенбек, интересовавшийся археологией, собрал дощечки и больше с ними не расставался. После окончания . гражданской войны "дощьки" оказались в Брюсселе. Узнавший о них писатедь Ю. Миролюбив обнаружил, что текст летописи написан на совершенно неизвестном древнеславянском языке. На переписывание и расшифровку ушло 15 лет. Позднее в работе приняли участие зарубежные специалисты – востоковед А. Кур из США и С. Лесной (Парамонов), проживавший в Австралии. Последний и присвоил дощечкам название "Влесова книга", так как в самом тексте произведение названо книгой, а Влес упомянут в какой-то связи с ней. Но Лесной и Кур работали только с текстами, которые успел списать Миролюбов, так как после смерти Изенбека в 1943 году дощечки исчезли.

Некоторые ученые считают "Влесову книгу" фальшивкой, в то время как-такие известные знатоки древнерусской истории, как А. Арциховский, считают вполне вероятным, что "Влесова книга" отражает подлинное языческое; прошлое славян. Известный специалист по древнерусской литературе Д. Жуков в апрельском номере журнала "Новый мир" за 1979 год писал: "Подлинность "Влесрвой книги" подвергается сомнениям, и это тем более требует ее публикации у нас и тщательного, всестороннего анализа".

Ю. Миролюбрву и С. Лесному в основном удалось расшифровать текст "Влесовой книги"; По мнению этих ученых, она ценнейший памятник русской истории, написанный на неизвестном древнеславянском языке. Любопытно, что и противники "Влесовой книги" используют этот же аргумент. Они утверждают, что язык дощечек лингвистически неправилен, "искусствен", не соответствует нормам церковнославянского языка. Но вспомним, что недавно археологи при раскопках римского форта Виндоланд в Северной Англии (II век и. э.) тоже обнаружили обломки каких-то дощечек, в свое время выброшенных, очевидно, за ненадобностью. На них отчётливо различались выцарапанные буквы. Когда обломки склеили, выяснилось, что надписи сделаны на непонятном языке, который тем не менее поддался усилиям специалистов. Загадочным языком оказалась так называемая "вульгарная латынь", на которой разговаривали в отдельных римских гарнизонах...

[spoiler]Но "виндоландские дощечки" попали в руки археологов, их подлинность доказана. С "Влесовой книгой" дело обстоит сложнее. Ведь книга повествует о времени очень давнем, когда Русь еще только вступала в эпоху раннего феодализма и скорее всего люди еще сохраняли традиции, присущие породившим их племенам. По мнению К. Горшковой, даже в более позднюю эпоху (X-XII века) "территориальные диалекты по своим характерным чертам еще были близки к диалектам племенным, на основе которых они сложились. К ним во многом применимы те общие характеристики письменных языков и диалектов, которые говорят об отсутствии четкого отграничения диалекта от языка" (Историческая диалектология русского языка. M., "Просвещение", 1972, с. 71).

Таким образом, специалисты признают наличие нескольких языков у древних русов. Вряд ли можно судить о предполагаемом языческом памятнике,- "Влесовой книге" – с точки зрения норм единственно известного нам церковнославянского языка, на котором писали христианские авторы. Сохранившиеся до наших дней диалектизмы и местные обороты речи, присущие жителям различных областей, также косвенно свидетельствуют о возможности многоязычия в Древней Руси. С другой стороны, есть много аргументов в пользу того, что письменность на Руси существовала задолго до принятия христианства. В поселениях Черняховской культуры на Днепре (III-V века н. э.) находят рунические надписи на глиняных пряслицах и сосудах. В древней Хазарии, по сведениям арабских ученых, пользовались "русским письмом". Знаменитый Кирилл, брат Мефодия, видел в 860 году в Крыму целые книги "роусьскими писмены писано". Сейчас никто не станет отрицать, что наши языческие предки вполне могли создать свою грамоту. Древние славянорусы .активно общались на западе и северо-западе с германскими племенами, пользовавшимися руникой, а на востоке и юго-востоке – с тюрко-монгольскими народами, также употреблявшими руническую систему письменности. Трудно предположить, что славянские племена, находившиеся с германцами и тюрками примерно на одинаковом уровне развития, не знали рун.

Таким образом), накапливается все больше и больше доказательств того, что "Влесова книга" могла быть написана именно таким языком и переписана затем на деревянные таблички. Правильность исторических сведений, содержащихся во "Влесовой книге", все более подтверждается новейшими археологическими исследованиями.

Вспомним обстановку в южнорусских степях в эпоху великого переселения народов. Одна за одной на протяжении нескольких тысячелетий шли из недр Евразийского континента волны великих нашествий. В IV тысячелетии до н. э. наступление патриархальных пастухов-индивидуалистов, людей "курганной культуры", или "ямников", как их называют археологи, смело коллективистскую оседлую матриархальную культуру "Старой Европы", тысячелетиями процветавшую на Балканах, Дунае и в Приднепровье, Поздней фазой "Старой Европы" была Трипольская культура, открытая русским археологом В. Хвойко в конце прошлого века в 50 километрах к югу от Киева. Крупнейший украинский археолог В. Даниденко и ведущий американский специалист по археологии Восточной Европы, М. Гимбутас полагают, что пришедшие с Востока пастухи, смешавшись с аборигенами "Старой Европы", и стали нашими предками – протоиндоевропейцами. Волна за волной индоевропейские племена шли со своей прародины на запад, юг и север. К концу III тысячелетия до. н. э. были освоены Северная Индия, Иран, Малая Азия, Греция, а также обширные области Центральной и Северной Европы.

Особенно впечатляющим был марш "боевых топоров в начале II тысячелетия до н. э., начавшийся из Урало-Волго-Донских степей и закончившийся на берегах Атлантики. Индоевропейцы поселились в Подмосковье (Фатьяновская культура), в Прибалтике, в Северных Карпатах, в Центральной Европе, на Британских островах и в Иберии. Люди "боевых топоров" хоронили своих покойников в одиночных подкурганных могилах и вкладывали им в руку главное, насущное средство жизни – боевой топор. Волна "боевых топоров" постепенно рассеялась под влиянием торгашеских групп "колоколовидных кубков". По курганным могильникам Южной Скандинавии можно наглядно видеть, как элементы культуры "кубков", происходящих с юга Пиренейского полуострова и из Средиземноморья, постепенно вытесняли символы Культуры "боевых топоров". И вот уже вместо топора в руку покойника вкладывают кубок с опьяняющим зельем, а в одной могиле хоронят не одного, а несколько покойников, индивидуальная этика заменяется, коллективистской. Но вскоре с Востока накатывается новый вал индоевропейских завоевателей, и обычаи далекой евразийской прародины восстанавливаются. В конце II тысячелетия до н. э. из центральноазиатских степей в Северное Причерноморье и Средиземноморье пришли новые племена индоевропейцев. Те из них, что пересели с коней на ладьи, известны истории как "люди моря" Они колонизировали практически все Средиземноморье, поселившись в Сардинии, в Палестине (филистимляне), на Крите и Кипре. Часть индоевропейских "народов моря" сделала своей базой островки Тир и Сидон у побережья Леванта и, взяв в жены ханаанейских женщин с материка, положила начало семитоязычным финикийцам, раскинувшим вскоре сеть торговых факторий по всему античному миру...

В это же время в южнорусских степях господствовал разношерстный племенной союз индоевропейцев-киммерийцев. Через кавказские перевалы, через Балканы и Босфор, по Дунаю и по Висле продвигались киммерийцы в окрестные страны. Некоторые историки считают, что в состав их племен входили и наши предки – славяне. Сохранившиеся от киммерийцев имена и названия во многих случаях сходны co славянскими. По мнению выдающегося русского историка Г. Вернадского, "имеются наименования местностей как в Закавказье, так и в Малой Азии, которые звучат по-славянски и... действительно могут быть славянского происхождения". Вероятно, народы Передней Азии заимствовали множество славянских корней еще в глубокой древности. Чехословацкий востоковед Б. Грозный объяснял удивительное сходство некоторых вавилонских и шумерских, с одной стороны, и славянских слов именно существованием древних контактов между сомитами и индоевропейцами (славянами) в Закавказье.

Специалисты отмечают также, сходство славянских языков с фракийским и фригийским. Фракийцы и фригийцы появились на Балканах и в Малой Азии около 1200 года до н. э., в эпоху Троянской войны и подвигов легендарного Ахиллеса, которого академик А. Веселовский считал именно славянским князем. Известно также, что главный фрако-фригийский бог назывался Сабадиос. Ему поклонялись как богу-освободителю в малоазиатской Фригии, во Фракии, на Кавказе и в Крыму. Филолог Дж. Бонфанте выводит имя Сабадиос из славянского слова "свобода", не имеющего звуковых аналогов в других индоевропейских языках. Иначе говоря, фрако-фригийцы в эпоху Троянской войны находились в тесном симбиозе Со славянами, и культ Сабадиоса зародился в смешанной фригийско-славянской среде. Видимо, славянские кланы еще до Троянской войны смешались с фрако-фригийцами и совершали великие походы в Малую Азию и Закавказье вместе с ними, поскольку их общей прародиной, были южнорусские степи.

В одной из табличек "Влесовой книги" говорится, что за 1300 лет до Церманриха (вождь готов, покоривший в середине IV века н. э. огромные пространства Восточной Европы от Балтики до Черного моря, от Волги до Дуная и разгромленный гуннами в 376 году) предки русов еще жили в Центральной Азии, в "зеленом крае". Хронология, разумеется, приблизительная, но версия о степном центральноазиатском происхождении наших предков с каждым годом становится все убедительнее. Возможно, не за тысячу триста, а за полторы тысячи (или более) лет "до Терманриха" наши предки отпочковались от других индоевропейских племен и отправились во все концы, света искать свое счастье. Итальянские археологи, производящие раскопки в долине Свата (Пакистан), обнаружили, например, что в конце II тысячелетия до н. э., в канун Троянской войны, происходили мощные передвижки евразийских пастухов. И в Северный Индостан, и на Дунай пришли в то время из Центральной Азии воинственные кочевники – возможно, единого происхождения. Во "Влесовой книге" подробно описывается, как часть наших предков из Семиречье шла через горы на юг (судя по всему, в Индию), а другая часть пошла на запад "до Карпатской горы". Если бы "Влесова книга" была фальсификацией, то как мог фальсификатор предугадать этот поразительный и неожиданный факт истории древних скотоводов, подтвержденный археологически совсем недавно, уже после опубликования "Влесовой книги"?

Во "Влесовой книге" четко засвидетельствовано, что наши предки "водили скот от Востока до Карпатской горы". Таким образом, не Припятские болота, куда нас пытаются загнать некоторые археологи, а огромный простор; евразийских степей вплоть до Амура – вот наша истинная прародина. 400 лет назад русские лишь вернулись родное Русское поле, которое тысячелетиями принадлежало нашим предкам. В том-то и заключается великая историческая ценность "Влесовой книги", что она ясно свидетельствует о нашем исконном присутствии на нынешней территории страны.

Сведения "Влесовой книги" о древних странствованиях наших предков по просторам Евразии позволяют понять многие упоминания о таинственных русах ближневострчных и античных источников. Если считать наших предков исконно степным народом, то надо признать многовековое участие русов во всех решающих событиях тех времен. Когда мы читаем в древних источниках о великих походах таинственных киммерийцев, а затем скифов на Ближний Восток, в Африку, в Южную, Центральную и Западную Европу, а Скандинавию, то можем надеяться найти среди этих "киммерийцев" и "скифов" наших прямых предков.

Античные источники начала зры определенно свидетельствуют, что славянское племя "сербой" (сербы) пастушествовало между Азовским и Каспийским морями, а другое славянское племя – "хороуатос" (хорваты, от иранского "хрват" – страж) пасло свои стада где-то неподалеку от Нижнего Дона. Рядом, видимо, кочевали русы. Недаром римские географы первых веков нашей эры знали Волгу в ее степной части как Рус, "реку русов". "Влесова книга" подробнейшим образом описывает столкновения славян с аланами (ираноязычное население евразийских степей), готами и гуннами. В великих битвах в излучине между Волгой и Доном 1800 лет назад решались судьбы Европы. Описанные во "Влесовой книге" победы русов над готами, аланами и гуннами объясняют, почему славянам удалось отстоять и укрепить свои позиции в бурную эпоху великого переселения народов.

Но содержание "Влесовой книги" этим не исчерпывается. Она повествует также о гуманности наших предков, их высокой культуре, об обожествлении и почитании праотцев, о любви к родной земле. Полностью отвергается версия о человеческих, жертвоприношениях – вот, к примеру, что сказано в дощечке № 4 (нумерация условна): "Боги русов не берут жертв людских и ни животными, единственно плоды, овощи, цветы, зерна, молоко, сырное, питье (сыворотку), на травах настоянное, и мед, и никогда, живую птицу и не рыбу, а вот варяги и аланы богам дают жертву иную – страшную, человеческую, этого мы не должны делать, ибо мы Даждь-боговы внуки и не можем идти чужими стопами..."

Оригинальна ранее неизвестная система мифологии, раскрывшаяся во "Влесовой книге". Вселенная, по мнению древних русов, разделялась на три части: Явь – это мир видимый, реальный. Навь – мир потусторонний, нереальный, посмертный, и Правь – мир законов, управляющих всем в мире...

Каково же было назначение "Влесовой книги"? Это не летопись, не хроника в нашем понимании, а сборник языческих проповедей, которые читались народу, очевидно, во время богослужений. Их слушали и запоминали наизусть, ибо почитание предков было частью религиозного культа. Деяния предков, то есть история, становились таким образом всеобщим, всенародным достоянием, традицией, передававшейся из поколения в поколение.

В разные эпохи к старым дощечкам прибавлялись новые, освещавшие либо старые времена, но в новом аспекте, либо говорившие о новых временах, но в сравнении со старыми. Отсюда многочисленные повторения исторического содержания, перемешанные с призывами к чести, храбрости, взывания к небу о ниспослании благ и т. д. Таким образом, религия, история и быт сливались в одно неразрывное целое. Характер "Влесовой книги" становится понятым: это не курс истории, это сборник религиозных поучений. Причем это произведение написано не одним автором, а по крайней мере тремя, разделенными временем. На это указывают различия в содержании текстов, в тиле и даже в написании букв. Язык "Влесовой книги" понятен не до конца, встречаются и некоторые слова и обороты, совершенно неизвестные, что, конечно, затрудняет работу исследователей. Мешает также и то, что местами текст дощечек был изрядно попорчен. Но в целом "Влесова книга" дает довольно неожиданную картину русского язычества. Изучение материала, в ней содержащегося, даст нам более четкие представления об истории Древней Руси доолеговского периода.
[/spoiler]

http://www.kladina.narod.ru/skurlatova/skurlatova.htm

[Pantera]

Проблема «Велесової книги» - одна з найважливіших проблем дошевченківського періоду української літератури. Власне, вона як проблема постала саме зараз, коли відбувається процес активного осмислення в контексті загальної історії і культури надто багатьох проблем українського духовного життя.

Ще в 1918-1919 роках академік В.І.Вернадський детально обговорював її з академіком-орієнталістом А.Ю.Кримським, турбуючись, що це по суті зовсім не вивчений період. Невивченим він залишається і зараз, більше того, його вивченню серйозно заважає як позиція церкви, що нині прагне стати державною, офіційною, так і задавнена упередженість деяких учених, які все ще сповідують «євангеліє від академіка Лихачова». Його непохитним послідовником у нашій країні залишається академік П.Толочко.

Очевидно, задля відшукання істини необхідно обрати інший шлях. Що ж таке - «Велесова книга»?

Автори літературознавчого словника-довідника (ЛСД, Київ: Видавничий центр “Академія”, 1997), видання, нині шанованого в колах дослідників старовини, поставили “Велесову книгу” в контекст української літератури і дали сучасне наукове тлумачення багатьох понять цієї давньоруської писемної пам’ятки. Абсолютно очевидно, що це і е найпродуктивніший шлях осягнення історичної і лінгвістичної істини в підходах до нашого найпершого літопису.
 



«Велесова книга». Автори: Борис Яценко. Видавництво: Видавництво «Велес». Рік випуску: 2003.


Щоправда, вже є підтверджені дані, що й «Велесова книга» - не найперша в цьому ряду. Зараз ряд солідних дослідників Західної Європи й Америки та Канади ретельно вивчають так званий «Рукопис Войнича» або ж «Послання оріян хозарам» - пам'ятки набагато старшої від «Велесової книги». Ми ж поки що почекаємо певніших повідомлень щодо структури й змісту того рукопису, що зберігається нині у Сполучених Штатах і являє собою добірку добре збережених текстів з елементами староруської мови (якщо мову того пам'ятника можна назвати староруською, вона вочевидь санскритсько-протослов'янська), але в ній вже розшифровано чимало місць, що свідчать про явно давньослов'янський слід її творців. Будемо бачити ту пам'ятку - повернемося до розмови про неї.

Зараз - про «Велесову книгу», яку наші білоруські колеги назвали «криницею всіх слов'янських вод». Це рукопис докириличного періоду нашої літератури, названий так на честь старослов'янського Бога скотарства, ремесла і творчості Велеса. Написана, за даними структурно-фонетичного аналізу, у IX столітті нової доби за абеткою з 27 літер, в якій, перемішані з грецькими, було 9 слов'янських (б, ж, ш, щ, ч, ц, ь, у, йа (я)).

У відомій за трудами С.Висоцького києво-софійській абетці було 4 слов’янських літери (б, ж, ш, щ). Цю абетку і впорядкували 863 року запрошені з Візантії до Великоморавської держави брати з Солуні Кирило (Костянтин) та Мефодій. Зустрічали цю азбуку й арабські вчені та місіонери (Ібн Фолдан, Ібн ель Недіна зокрема), перський історик Фахр ад-дін Мерверідді та ін. «Черти й різи» - так їх назвав болгарський літописець Храбр Чорноризець. «Панноське Житіє» вказує, що й Євангеліє та Псалтир того часу були виконані «руськими письменами».
 



[spoiler]Алі (Федор) Ізенбек


«Велесова книга» - це 74 березові й дубові дощечки розміром 38 х 22 см, нанизані на шкіряний ремінець. Знайдені вони були білогвардійським полковником Алі Ізенбеком 1919 року в поміщицькому маєтку Великий Бурлук на Харківщині - вотчині старокозацького роду Донців-Захаржевських, сподвижників Богдана Хмельницького. Маєток погромили й спалили повсталі селяни, пограбували й понищили дуже цінну бібліотеку, в якій, очевидно, й зберігався цей унікальний літопис, що зберігся зовсім випадково. Алі Ізенбек вивіз його в еміграцію, останні сліди рукопису прослідковуються в Бельгії де 1940 року, до самої смерті Алі Ізенбека.

Зникнення літопису, як і смерть його господаря, залишаються загадкою багатьох десятиліть. За деякими джерелами, літопис викрав агент гітлерівського гестапо Шеффер, дослідник окультних теорій. Його ім'я зустрічається у складі групи дослідників з фашистської Німеччини, котрі ретельно вивчали найдавніший на Землі космогонічний центр в районі Мелітополя (святилище “Кам’яна могила” на р.Молочній – прим. “Аратти”) - пам’ятку часів передтрипільської культури, про яку ми, українці, досі майже нічого самі не знаємо.

Матеріали гітлерівської команди, як і великий архів німецьких окультистів, захопила радянська розвідка й вивезла до Москви. Можна думати, ще серед прихованих досі найважливіших матеріалів є і «Велесова книга». Принаймні, на це натякають деякі російські дослідники, зокрема Олександр Ігоревич Асов.

Можливо, справа в позиції Російської православної церкви, а може, й Академії наук, яка, це відомо давно, оголосила «Велесову книгу» фальшивкою й підробкою, не показавши вченим самого літопису. Але для всіх нас «Велесова книга» не пропала.
 



Юрій Петрович Миролюбов


Свого часу близький друг Алі Ізенбека український інженер-емігрант Юрій Петрович Миролюбов-Лядський п’ятнадцять років поспіль вивчав пам’ятку в кабінеті Алі Ізен-бека, переписував і перемальовував черти й різи, а також кілька малюнків на дощечках. Від Миролюбова пішла хвиля досліджень по всіх континентах - всі користувалися його неабияким надбанням.

Це й Андрій Кирпич з Великобританії, і Микола Скрипник з Голландії, і Сергій Парамонов-Лісний з Австралії, й інші дослідники. Уперше частково «Велесова книга» була опублікована американським російськомовним журналом «Жар-птиця» в 1957-59 роках, далі -у гаазькому видавництві «Млин» (1968 р.), у «Календарі канадійського фермера» (1970). Київський журнал «Дніпро» частково надрукував цю пам'ятку у 1990 році.

У Росії над «Велесовою книгою», переправленою з-за кордону емігрантом Борисом Ребіндером, найретельніше попрацював доктор філології О.Творогов, надрукувавши наслідки своєї роботи у «Трудах отдела древне-русской литературы Института русской литературы» - «Пушкинский Дом» (1990).

Інші російські вчені - Л.Жуковська й Ф.Філін - оголосили її фальшивкою, підробкою. Результати її досліджень відомі, і вони, ці результати, свідчать про явну упередженість авторів, про завдання їм скомпрометувати саму ідею вивчення «Велесової книги».

Відомо й те, що до зусиль з компрометації і літопису, і тих, хто за нього брався, доклав свою вагому частку академік Д.С.Ліхачов, який, теж свого часу, мав завдання зацікавлених органів вивчати й узагальнювати все, що стосувалося розділів окультизму, містики, нетрадиційних джерел впливу на маси, космогонії, міфології старих релігій тощо. І там не було Росії - що додати ще?
 



Борис Іванович Яценко


Найграндіозніше міфологему прото- й старослов’янських релігій, в найчистішому вигляді викладену саме у «Велесовій книзі», прочитав і глибоко прокоментував ужгородський дослідник Борис Іванович Яценко. Ми завдячуємо саме йому повним перекладом «Велесової книги» українською, сучасною, мовою й захоплюючими коментарями до літопису.

Здійснюючи свій поетичний переспів «Велесової книги», я йшов за Яценком. Дощечки пам'ятки виготовлені, точніше, вирізані й випалені, в ареалі Волині й припольських земель, частково Білорусії - це висновок Б.І.Яценка. Він доводить це на мовному й побутовому матеріалі цього краю, близького і до Чехії, і до Новгороду, і до Києва. Саме тут виникло безліч інших письмових пам'яток, старанно відслідкованих і знищених грецькими попами-єреями з ласки київських князів.

Що викликало особливу лють церковних колонізаторів Русі? Полум'яний заклик волхвів-літописців до всеслов'янської єдності перед загрозою з Півдня. Ідеї, що деревляни вже забезпечували таку єдність, за ними - поляни. Поляни пішли далі, протистоячи й угро-фінській загрозі з півночі та північного сходу. І це е у «Велесовій книзі».

І третє - що праукраїнська спільнота є серцевиною усіх форм опору загарбникам у всі часи. Зрозумівши це, ми тоді краще зрозуміємо витоки запеклої боротьби візантійсько-грецьких єреїв за Київ і причини походу Андрія Боголюбського на стародавню східнослов'янську столицю у 1169 році.

Причорноморський ареал від Карпат, гирла Дніпра до верхів'їв Прип'яті, а звідти круто на схід - це територія постійної експансії всіх кочових племен і, додамо, військових еліт класичних народів Півдня, інтереси яких у боротьбі з Києвом повністю збігалися.

Ці ж, спільні з «Велесовою книгою» риси історичних поглядів старих авторів літописів зустрічаємо у польських і чеських виданнях, що були поширені, починаючи від середини VІ століття, на Поліссі в районі Прип’яті, одночасно - на Одері і близьких до них територіях.

Згадаємо для прикладу Краледвогірський літопис. Не випадково Яценко звернув нашу увагу на велику кількість старочеських мовних елементів у «Велесевій книзі». Лексика ця переважно стосується характеристик лицарства, почуття героїзму, служіння своєму народові. Такі риси й були притаманні нашим пращурам - героям «Велесової книги». І це надзвичайно важливо для нас зараз. І якщо ми пригадаємо все, що сказав у «Слові про Ігорів похід» безіменний автор, ми погодимося, що ця пам'ятка прямо перегукується з «Велесовою книгою», а в посутньому, цілком очевидно, є наче б її прямим продовженням.

До речі, уважне прочитання “Повісті минулих літ” теж переконає нас у тому, що ченці-літописці не були позбавлені почуття всеслов’янського патріотизму, дещо живцем переносячи з язичницьких пам’яток писемності до своїх творів. І Водночас «Слово про Ігорів похід» - приклад двовір'я: праслов'янського і християнського одночасно.

Стару віру загубили саме українські князі, змагаючись за державну церкву задля упокорення народу й розпалювання міжусобиць, що стали інструментом взаємного виснаження слов’янства.

«Велесова книга» - самоконтекст східнослов'янської літератури. Тим часом як вся наша історія досі - за грецькими хроніками, які розпочинають нашу історію з Олега, Ігоря й Ольги. А це повністю суперечить арабським і візантійсько-римським джерелам того часу.

Лише тепер ми усвідомили, що князь-язичник Святослав - найвища гордість праукраїнців, він найбільший оборонець свого народу, який вірно зрозумів напрям головного удару Візантії з її державною церквою.

«Велесова книга» - криптограма для втаємничених у первісно-етнічну віру, поема-героїзація князів-патріотів, попередників князя Святослава, від яких Святослав успадкував рідкісну цілеспрямованість і силу волі.

Письмо ж «Велесової книги» оригінальне народне, не книжного походження, а це сприяло її швидкому поширенню серед грамотних людей, легкій передачі закладених у ній не лише молитов (хоча їх там більшість), а й гарячих проповідей-звернень до князів і воїв землі Руської.

У «Слові про Ігорів похід» цей прийом використано, як мовиться, на повну потужність. Один з кращих дослідників цієї пам'ятки Володимир Шаян зазначає у своїй праці «Віра Предків Наших», що народні голосіння над померлими (вбитими), коли просять душу мертвого, щоб вона була посланцем до Вирію - Світу Батьків, - свідчення глибокої традиції, зафіксованої «Велесовою книгою» й багатьма іншими творами українського фольклору. І для Шевченка подніпровська просторінь, сам Дніпро - Батько України і Мати народу. Це теж відгомін Духу Предків, яскраво висловленого у «Велесовій книзі».
 



Велес


Це пряме відкидання християнства, яке заперечує радість і вічність живого життя Ярила-Сонця, зводячи канон на аскезі, аскетизмі й самоприниженні людини перед уявним гріхом, поняття пре якого, до речі, у праслов’ян зовсім не було. Для них найстрашнішим гріхом було не піти в бій проти ворога і, в разі потреби, не загинути за свій народ.

Мало не триста разів це повторено у «Велесовій книзі». Такого ми ніде не зустрінемо у всіх чотирьох Євангеліях Біблії. “- Не нам на прю з Тобою стати..” - сказав Шевченко, поєднавши в одному реченні і Бога Перуна - найвищого праслов'янського Бога, - і Христа. В цьому розумінні Шевченко найглибше поєднав традицію і реальність часу. Сковорода, - в тій же книзі каже Шаян, - дуже точно йде за Книгою Велеса: у нього Чоловік - космотворчий елемент, головна засада Всесвіту “Дажбоже сім'я”.

Чи щось подібне зустрічаємо у Біблії? Наші козацькі хроніки свідчать історичний факт: смертельно поранений козак прикладає до рани грудку рідної землі. 3а найстародавнішим слов'янським звичаєм - це перепустка на небо, до Вирію, до Прабатьків. Кров героя - переконлива для Бога Перуна, Бога-покровителя слов'янського воїнства, бо саме він керує п р е ю - битвою за свою землю. Ця традиція яскраво виражена на дощечках «Велесової книги».

Шевченко з дитинства ходив на високі козацькі могили і слухав - що, ми спитаємо? - лише йому чутний Космос. «Як умру, то поховайте мене на могилі» - найвищий вираз цього. Звідки це почуття у «Велесовій книзі», затим - у Шевченка? Це - найдавніший містичний мотив усього пост арійського масиву писемних пам'яток.

Зороастрійська (староперська) «Авеста»- цикл розмов Зарату-штри з Богом на найвищій Горі. Такою була традиція арійських жерців ї старослов'янських волхвів, котрі усамітнювалися в глухих лісових кутках для спілкування з Небом, якщо не було Гори (традиція перенесена з Карпат, з гір Пенджаба й Кавказу).

Сковорода став пробудником пробудників, започаткувавши добу ідейного й морального відродження України, Котляревський потужно повів цю ноту далі, а Шевченко довів, що українська національна ідея живе й ніколи не вмирала. Уся чарівність рідної природи, рідних рік і озер, а то й боліт у «Лісовій пісні» Лесі Українки - від чарівності цих понять для слов'янського вуха і смаку до краси, від понять, прищеплених великою традицією словенських стародруків і літописів та усної традиції. В українській літературі феєрія Лесі Українки - найкраща серед творів, які спадкували «Велесовій книзі». «Тіні забутих предків» Коцюбинського - наче списані з «Велесової книги». Але цієї пам'ятки Коцюбинський, відомо, не знав. Знав він інші джерела, а ще ймовірніше - його душа була точним відлунням історичної луни «Велесової книги» та інших пам'яток, що передавалися в усній традиції з покоління в покоління. Це робота самої української природи, насиченої містичними струмами світу слов'янства.

Геродот називав старослов'янські племена варварами, людожерами, вовкулаками. Це злісний наклеп грецького місіонера до скіфів. «Велесова книга» є цілковитим спростуванням недоброзичливих просторікувань грека. Нам і так зрозуміло, що безіменні автори нашої писемної пам'ятки не читали Геродота.

Сковорода розпочав знищення «змія» наклепів на свій народ. його працю продовжив Шевченко. Посильну роботу виконували Михайло Максимович, Володимир Антонович, Микола Костомаров, Тадей Рильський, Павло Чубинський. Надзвичайну місію виконали твори Лесі Українки, Михайла Коцюбинського, Ольги Кобилянської, Івана Франка (пригадаймо його працю «Іван Вишенський»). Велику втіху приносить досі перечитування «язичницьких» циклів Петра Карманського, Василя Пачевського, Богдана Ігоря-Антонича. Досі сильним духом вражають відомі твори Івана Нечуя-Левицькего, Грицька Коваленка, в новіші часи - твори Євгена Плужника, Олега Ольжича.

У наші дні прекрасну роботу здійснив київський поет Микола Карпенко, видавши свій поетичний переспів «Велесової книги». Добру справу робить поет і літературний критик Валерій Ілля, історик Богдан Чапурко. А все ж старе світовідчування нинішнім поетам і письменникам малозрозуміле. Про це не раз з гіркотою говорив відомий подвижник теми святої старовини Сергій Плачинда.

Нині літератори рідко живуть відчуттями Природи у її містично-космогонічному розумінні як нашої прямої дороги до Космосу, до його найвищих таємниць І в цій біді - суть малозрозумілості й мало доступності сучасних авторів. Нині письменник мав би найперше читати й аналізувати працю Миколи Костомарова «Слов'янська мітологія», «Книги буття українського народу» - цю програму дій Кирило-Мефодіївського братства, «Історію русів». Дуже не завадило б знання праці митрополита Ілларіона (Огіенка «Дохристиянські вірування українського народу»). «Ригведа» наповнена чарівністю світлих гімнів. «Авеста» - високими духовними боріннями Заратуштри, Бога бідних.

«Велесова книга» - апофеоз полум'яного вславлення героїзму слов'янського воїнства. «Слово про Ігорів похід» - її найкраще у старій слов'янській літературі продовження. Ось Мойсеїв заповіт: «А зовсім це їм зробите: вівтарі їх порозвалюєте, а стовпи їх порубаєте на дрібні шматочки, а гаї: їх посвячені вирубаєте, а різьблені їх статуї вогнем попалите». Це теж писемна традиція. Але ворожа етно-духовній спадщині праслов'ян. Бо закликає знищувати духовну міць сонцепоклонників язичників (а поняття «язичник» - від чужомовства, чужознання, чужосвітовідчуванця). Таку традицію ми рішуче відкидаємо.

Не потрібно сьогодні розмахувати кулаками, але слід усвідомлювати, що християнство нищило народні, найсуттєвіші для етносів обряди і звичаї (теоретиком цього був ще Іван Вишенський). Нищився фольклор, нещадно знищувалися древні літописи разом з їх творцями волхвами-жерцями.

Так загинули поєми співця язичництва Бояна, твори, можливо, сотень волхвів у смузі від Білого до Чорного моря і найбільше - на нашій Волині та в придніпровській смузі... А в пору бездержавності саме усна народна творчість, народне «красне слово» не дало загинути народній патріотичній свідомості українців, у сиву давнину - наших пращурів.

Ми повинні розуміти, що епоха Святослава Хороброго і його сина Володимира - Хрестителя Русі - це дійсно дві протилежні епохи в житті давніх праслов'ян-праукраїнців. Ці епохи розділили народ на два ворожих табори на багато століть наперед. Адже сонцепоклонство, язичництво - поклик української крові. З цим не можна було не рахуватися.

І сьогодні ця боротьба триває з незатухаючою, лише притлумленою силою. Всі знають, що нині християни не становлять більшості українського народу. Церква визнає, що далеко не всі на словах віруючі ходять до церкви. Але ж решта народу - це не погани, не сатанинське плем'я, це цілком, нормальні люди, в товщі яких знаходить відгук ідея відродження давньої етнічної віри. Яка базується, як відомо, на вірі пращурів і прапращурів, що сягав своєю традицією глибини приблизно 6-7 тисячоліть.

Стара віра праслов'ян-праукраїнців - це потужний складник українського націоналізму, національної ідеї. Без задіяння цього фактора національна ідея не спрацює, бо не відповідатиме духовній сутності українців. Саме з цих причин нинішня українська література - бездержавна. Вона не базується на національній ідеї найвищого приоритету беззавітного служіння народові, глибоко усвідомленого патріотизму, як обов'язку у всьому боронити найперше національні цінності. «Велесова книга» повертає нас обличчям до історичної суті нашого земного покликання.
[/spoiler]


Микола КОСТЕНКО,
письменник.

2001 рік
 
http://www.aratta-ukraine.com/text_ua.php?id=477

[Pantera]

Теодор Артурович Изенбек (родился в Петербурге в 1890 году) считал себя мусульманином и просил называть себя Али, но он был русским художником, волею судьбы попавшим на запад, сначала в Константинополь, потом во Францию и, наконец, в Бельгию, в Брюссель. Отец его был морским офицером, а дед - беком, или князек, тюркского происхождения. По окончании офицерского морского корпуса Аля Изенбек поступил в Академию художеств, а после долгого путешествия по Туркестану (с археологической экспедицией профессора Фетимова) стал известен как художник-рисовальщик.

Во время гражданской войны Изенбек в чине полковника командовал артиллерийским дивизионом в полку генерала Маркова. В августе 1919 года судьба занесла Али Изенбека в Великий Бурлук, имение дворян Задонских, находившееся в южной России, в 14 км от уездного городка Волчанска в Курской губернии. Изенбек вошел в разгромленное имение, владельцы которого, дворяне Задонские, как позднее выяснилось, незадолго до того были зверски убиты неизвестными. Не найдя никого в комнатах, Али Изенбек направился в библиотеку. Здесь все шкафы были опустошены и книги валялись прямо на полу. Под ногами Изенбека что-то скрипнуло и, нагнувшись, он рассмотрел на полу деревянные дощечки, исписанные какими-то неизвестными ему знаками.
Одни из них были изъедены червями, сколоты, стерты, другие были в хорошем состоянии, но все они выглядели весьма старыми. Изенбек понял, что он нашел что-то ценное. Он приказал сопровождавшему его солдату сложить дощечки в мешок (этот мешок оказался морским) и связать его покрепче.
Наконец, после долгих мытарств, в 1922 году Али Изенбек вместе со своим бесценным грузом оказался в Брюсселе, где стал зарабатывать себе на жизнь тем, что рисовал эскизы для ковровой фабрики "Тани".

На улице Беем в Юкле, в ателье Изенбека за чашкой чая журналист Юрий Петрович Миролюбив, разговаривая с хозяином, признался, что он хотел бы написать поэму о Святославе Хоробро, но у него-де нет материала и ему-де неведом язык эпохи.

- А зачем тебе язык эпохи! - спросил Изенбек.
- Как же? Ты пишешь, тебе нужны мотивы орнаментов Туркестана, а мне не нужен язык эпохи?
- А что тебе именно нужно?
- Ну, хотя бы какие-либо хроники того времени, или близко того... Здесь даже летописей нет!
- Вон, там в углу, видишь мешок?
- Морской мешок? Там что-то есть?

"В мешке я нашел,- вспоминал Ю.П.Миролюбов,- "дощьки", связанные ремнем, пропущенным в отверстие, посмотрел на них я онемел". По его словам, Изенбек не проявил к ним интереса, не в силах в них разобраться: он плохо знал русский язык, интересовался только работой и живописью, был привержен к спиртному...
Дощечки были приблизительно одного размера. В длину 33 см, в ширину - 22, в толщину - 6-10 мм. Дощечки были сильно исцарапаны и испорчены. Лак или масло, покрывающие их поверхность, поотстали. На каждой дощечке было просверлено по две дыры для их скрепления с помощью шнура, причем часть дощечек была скреплена как книга, а другая - как календарь. На дощечках были нарисованы прямые параллельныe линии, строго под которыми были размещены буквы, как в санскрите или хинди. Письмена вдавлены в древесину острым стило и во вдавленные места втерта краска, и затем все было покрыто чем-то вроде лака. Буквы были плотно прижаты друг к другу без интервала. Часто, если буква, которой кончалось слово, совпадала с буквой, которой начиналось следующее, т. е. как в летописях, никакого обозначения начала или конца слов или фраз на дощечках не было. Такая манера письма называется "сплошняком" и вполне свойственна кириллическому письму Руси конца IX-XVII вв. Алфавит письма дощечек особый, нигде более не встречающийся: примитивная кириллица с добавлением нескольких неизвестных букв.

Один из ученых - С.Я.Парамонов (Лесной) - в 1957 году дал "дощькам" условное название "Влесова Книга", так как одна из дощечек была посвящена Велесу. И он предполагал, что вся языческая летопись была написана жрецами Велеса. Алфавит же Книги тот же С.Я.Парамонов предложил назвать "влесовицей". В ней было 25 букв и три дифтонга.
Орфография, графика и сам язык текстов "Влесовой Книги" уникален и не принадлежит какому-то одному народу. Он имеет сходство не только с древнеславянским, но и польским, русским, украинским и даже чешским. Такое смешение лексических примет многих славянских языков говорит, впрочем, отнюдь не о великой древности памятника.

С 1925 и до 1939 года в течение 14 лет Ю.П.Миролюбов занимался переписыванием текста с дощечек либо в присутствии хозяина, либо оставаясь в его мастерской запертым на ключ. Чтение текстов оказалось весьма затруднительным делом из-за пропусков гласных, надстрочных титлов - показателей сокращений; буквы и слова сливались в один сплошной трудночитаемы ряд, причем иногда буква, кончавшая одну фразу, начинала вторую. Нередко фраза обрывалась на середине и далее нигде не продолжалась, и поэтому Миролюбов был вынужден переписывать букву за буквой, слово за словом, часто не понимая смысла. Это приводило к ошибкам при переписке и реконструкции поврежденного текста, которые впоследствии смущали ученых и переводчиков - Куренкова, Парамонова, Скрыпника, Ребиндера, Лазаревича, Качура, Соколова, Кирпича, Творогова и других.
По мере того, как Миролюбов усваивал язык и алфавит "Влесовой Книги", работа продвигалась, и к 1939 году он закончил снятие копий всех дощечек. Правда, некоторые стороны дощечек оказались почему-то не скопированными. Его ошибки при переписке, особенно при передаче шипящих, а также ошибки первого издателя текстов А.Куренкова, бесспорно свидетельствуют в пользу того, что ни тот ни другой не были фальсификаторами, а восходили к дефектному тексту. Убедителен пример с ошибочным чтением текста "АНИМАПАНИ-МОРОКАН", который А.Куренков принял за слова какого-то гимна на древнеиндусском языке пракита. На самом же деле, это запрещение поклоняться чернобогам Мару и Мороху: "А ни Мара, ни Мороха не смиемо славити".

Копиям Миролюбова суждено было остаться единственными свидетелями некогда существовавших подлинников - "дощечек Изенбека". Когда началась Вторая мировая война, Али Изенбек тяжело заболел и скончался в своей квартире 13 августа 1941 года.
Когда Миролюбов, проживавший в Брюсселе, получил наследство, которое ему завещал Изенбек, дощечек уже не было и в помине. Некоторые предполагают, что они были похищены спецслужбами СС, например, институтом Аненербе, куда входили идеологизированные культурологи Третьего Райха, и уничтожены как возможные следы древней славянской культуры.

Путь "Влесовой Книги" к читателю был долог и мучителен. Слухи о существовании дощечек дошли до секретаря Музея Русского искусства в городе Сан-Франциско ассиролога А.А.Куренкова, опубликовавшего в сентябре 1953 года письмо-обращение к читателям: "не знает ли кто о дощечках с письменами?" На это обращение откликнулся Ю.П.Миролюбов. В ноябре 1953 года в одном маленьком американском журнале появилась заметка:
"Колоссальная историческая сенсация. При некотором нашем содействии - воззвании к читателям журнала в сентябрьском номере журнала - и журналиста Юрия Миролюбова отыскались в Европе древние деревянные "дощьки" V века с ценнейшими на них историческими письменами о Древней Руси. Мы получили из Бельгии фотографические снимки с некоторыми из "дощьчек", и часть страничек с этих старинных уник уже переведена на современный русский язык известным ученым-этимологом А.А.Куренковым и будет напечатана в следующем, декабрьском номере нашего журнала. Редакция".

Живший в Австралии ученый-этимолог С.Я.Парамонов (бежавший с немцами из Киева в 1943 году) вступил в середине 1950-х годов в переписку с Ю.П.Миролюбивым и, получив от него копии "Влесовой Книги", частично издал и исследовал памятник в своих книгах, изданных под псевдонимом "С. Лесной" в Париже, Мюнхене и Виннипеге. Свой доклад "О Влесовой Книге" С.Я.Парамонов посылал Международному конгрессу славистов. Были опубликованы тезисы этого доклада. В них, в частности, говорилось следующее:
" е) Приняв во внимание резкий протест "Влесовой Книги" против приписываемого руссам человеческого жертвоприношения, мы обратились к летописям и установили, что "Влесова Книга" права: в летописях ясно сказано, что жертвоприношения людьми, кумиры, итд. были новинкой, завезенной Владимиром Великим из-за моря с варягами. Все это просуществовало на Руси только около 10 лет.
  ж) Бросается в глаза своеобразие выражений и интересов летописца. Все происходит в степях Причерноморья и сосредоточивается главным образом на скоте. О Киеве имеются только беглые упоминания, хотя в одном месте перечисляется ряд киевских князей и указывается число лет их княжения. Почти половину, если не больше, занимает описание событий, в которых главную роль играют греки, готы (годь) и гунны (егунты), а затем идет целый ряд известных и неизвестных народов: римляне, колты, берендеи, ильмерцы, иги, хозары и т. д. Упоминаются известные имена: Германарих (Иерменрех), Аларих (Гиарех) и вовсе неизвестные - Сах, Сегеня, Белояр, Святояр и другие. Нет ни малейшего упоминания о Средней и Северной Руси.
  з) Известная нам история почти полностью игнорируется, только Аскольд, Дир и Ерек слегка затронуты летописью. Вся летопись - это сплошной вопль к единению Руси, что понятно на фоне излагаемых несчастий.
  и) Заметки на осколке "...трижды Русь погибающая вставала". Само понятие Руси гораздо шире, это не только Киевская Русь, корни Руси уводят на запад к Карпатам, Дунаю. [* и это оказывается на сегодняшний день вероятной гипотезой. Так считают вслед за Нестором-летописцем ученые Ю.Харриман и А.Г.Кузьмин. Карпатской прародиной индоевропейских народов гордятся прежние и современные европейские ученые вроде Любора Нидерле].
  к) Бросается в глааа употребление сложных глагольных форм со "ста", "стахом", "сме", "смехом" и т. д. Остатки этого найдены нами в говоре суцулов на Карпатах, где они прожили 100 лет, а затем перешли на Днепр. Есть указание, что в Карпатах руссы назывались "карпами". Суммируя все, можно сказать, что летописец обладал огромными и глубокими познаниями в древней истории;, которые были совершенно не под силу какому-нибудь фальсификатору. "

С.Я.Парамонов глубоко проанализировал обе части истории руссов: и легендарную от Адама до праотца Оря, и историческую от Оря до Аски и Ерека (Рюрика).
Исследователи предполагают, что авторов "Влесовой Книги" было три; они рисуют древних руссов как скотоводов, живших от Карпат до Волги. Они рассказывают о союзниках Руси "ильмерцах", о борьбе с костобоками, готами, римлянами и гуннами вплоть до основания Киева (430 год) легендарным Кием и княжении там его рода: Славен - Верен - Сережень до 880-х годов, когда князь Олег Вещий стал киевским князем.

Однако главное богатство "Влесовой Книги" не легендарная история, а легендарная мифология, которая не идет вразрез с нашими представлениями о язычестве древних славян. Ценными дополнениями оказались свидетельства древних руссов о трех основных субстанциях мира: Явь, Навь и Правь. Вот что об этом пишет С.Я.Парамонов (Лесной):

"  Явь - это видимый, материальный, реальный мир. Навь - это мир нематериальный, потусторонний мир мертвецов. Правь - это истина или законы Сварога, управляющие всем миром, то есть, в первую очередь Явью. После смерти душа человека, покидая Явь, переходила в мир невидимый - Навь. Некоторое время она странствовала, пока не достигала Ирия, или Рая, где жил Сварог, Сварожичи и предки руссов. Душа может явиться из Нави, где она пребывает в некотором состоянии сна, опять в Явь, но только по тому пути, по которому она вышла из Яви в Навь.
Этим объясняется древний обычай, согласно которому тело покойного выносилось из дома не через двери, а через пролом в стене, который затем немедленно заделывался. Душа не могла вернуться в дом и беспокоить живых людей, ибо через стену проникнуть не могла, а через двери или окна был уже не тот путь, которым она вышла. Интересно, что вера эта настолько была сильна, что тело Владимира Великого, несмотря на то, что он был Христиании и окружение его крещено, все же было вынесено через пролом в стене.
Понятие ада не существовало. Понятие Нави дожило до современности, хотя и утратило черты ясности. Мы знаем "Навый день", то есть день покойников, который отмечался еще в минувшем столетии, знаем "Навые чары", то есть "наваждение". Теперь это только пустая оболочка слов без содержания, которое уже утратилось.

В противоположность общераспространенному мнению религия древних руссов была не политеистической, а монотеистической. Бог - Творец Мира - признавался единой, всемогущей сущностью. Представление, что руссы признавали много богов, было основано на не совсем верном понимании основ религии. Наличие других богов и божков нисколько не нарушало принципа монотеистичности. Как в христианстве, кроме творца, признается Богоматерь, ангелы, апостолы, святые, так и у древних руссов имелись второстепенные боги и божки, отражавшие многообразие сил в природе. Но над всеми ими господствовала единая всемогущая сила - Бог, другие боги и божки были только отражением этой силы.
Интересно отметить, что идея Троицы, родившаяся в недрах индоевропейских народов, была ясно выражена и здесь. Бог назывался также Триглав. Триглав вовсе не был, как это неверно представляют, отдельным, особым богом с тремя головами, это был единый Бог, но в трех лицах, именно Сварог, Перун и Световид. Последние два были порождением Сварога. Имелась своего рода аналогия с Христианством ("Бот един, но троичен в яйцах"), вместо Троицы употреблялось слово Триглав.
Вместе с тем, религия древних руссов была и деистична. Они не отделяли богов от сил природы. Они поклонялись всем силам природы: большим, средним и малым. Всякая сила была для них проявлением бога, бог был для них всюду. Свет, тепло, молния, дождь, родник, река, ветер, дуб, дававший им пищу, плодородие земли итд., все это большое и малое, дававшее и двигавшее жизнь, было проявлением бога а вместе с тем самим Богом.
Русские жили в природе, считали себя ее частью и, так сказать, растворились в ней. Это была солнечная, живая, реалистичная религия. " - (С.Лесной, "Русь, откуда ты? Основные проблемы истории Древней Руси". Виннипег, Канада, 1964, с. 279-281).

Святые идеи восточно-славянского братства вдохновляли создателей "Влесовой Книги". Ради них они и создали особый яэык, особое письмо, особую дощатую квиту. Драгоценные крупицы духовности, народного мудрования Украины, Руси мы ищем в этом бесценном творении неизвестных людей, неизвестного времени Руси.


  автор :
академик Ю.К.Бегунов

http://paganism.ru/find-vb.htm
http://www.educatorsoft.com/acov/